Как внедрять ИИ? Что мешает масштабированию успешных пилотов? Кто отвечает за последствия самоуправства ИИ-агентов? Как приземлить на реальность общую эйфорию от ИИ? Как подсчитать эффект от ИИ при отсутствии типовой практики? Эти и другие вопросы разбирали участники «Битвы взглядов: бизнес vs ИТ vs ИБ», проведенной в рамках форума «Интеллектуальное предприятие — 2026», организованного издательством «Открытые системы».

Сегодня очень многие отечественные компании пытаются «ИИнизироваться», но хайп вокруг ИИ постепенно утихает и на повестку дня выходят конкретные практические задачи. Кто тормозит масштабирование ИИ и как найти компромисс в архитектуре и KPI ИИ? Такой вопрос поставил перед участниками битвы ее модератор Георгий Шатиров, директор по искусственному интеллекту и инновациям (компания «К2Тех»). В обсуждении приняли участие Михаил Бурмистров, ведущий специалист по ИИ («ЭкоНива-АПК Холдинг»); Кирилл Сорокин, директор департамента защиты приложений («Билайн»); Василий Арсенов, директор по ИИ (DOGMA); Вячеслав Дегтярев, руководитель по развитию продуктовых решений («К2 НейроТех»).

Под влиянием эйфории от ИИ у заказчиков появились завышенные ожидания, однако внедрение соответствующих технологий и выбор моделей – лишь часть соответствующих проектов, из которых еще только предстоит научиться извлекать выгоду. Для начала надо понять как встроить ИИ и цифровых сотрудников в действующий ИТ-ландшафт?

Переходу от пилота к промышленной эксплуатации ИИ мешает неготовность бизнес-процессов, уверен Бурмистров: «Бизнес-процессы часто хорошо выглядят лишь на бумаге, а в реальности они в каждом регионе свои». С ним не согласен Дегтярев: «Нет проблем с бизнес-процессами – достаточно их описать и передать ИИ-агенту, которого можно сравнить со стажером с красным дипломом, все знающего, но еще ничего не умеющего. Бурмистров возражает: «Недостаточно точно описать процессы – надо еще заставить человека и агента следовать этому описанию».

«Внедрить одну платформу ИИ или точечно для каждого бизнес-процесса?» – спросил участников битвы Шатиров.

«Мы прошли оба пути. В 2024 году начали, но безуспешно – при отсутствии владельцев бизнес-процессов агенты не проработали и недели, став неинтересны. Когда отдел ИИ отвечал только за ИИ, агенты не пользовались спросом. Кроме этого оказалось, что бюджет на ИИ превысил бюджет ИТ в целом. Проект закрыли, – рассказал Арсенов, – в 2026 году мы начали заново, развернув единую экосистему для 22 проектов. Теперь стало возможным повторное использование моделей, автоматизировано все – агенты теперь глубоко интегрированы в бизнес-процессы».

Это мнение поддержал и Дегтярев, отметив, что оптимальное решение – это федеративная платформа и свобода команд. Со своей стороны Бурмистров отметил, что они сначала попробовали дать агентам полный доступ, но оказалось, что сотрудники к этому не готовы – должна быть соответствующая зрелость компании к внедрению ИИ.

«Кто отвечает за решение ИИ-агента и его последствия, а если ИИ совершает ошибку, то кто виноват?» – задал Шатиров следующий вопрос.

«Ответственность должна быть сегментирована: ИТ отвечает за инфраструктуру; подразделение ИТ – за агентов; ИБ – за безопасность, а бизнес несет ответственность за целесообразность применения агентов при решении конкретной задачи», – уверен Сорокин. Но где тогда заканчивается автономность агента и начинается согласование с человеком? Бурмистров считает, то всегда должно быть согласование — только человек принимает решение. Требуется построить доверенный конвейер – люди должны понимать как использовать агентов, как корректно с ними работать и как дообучать. По наблюдениям Дегтярева, рынок сейчас разделился – половина считает, что надо дать агентам полную свободу, а другая уверена, что надо их контролировать во всем. «У агента должен быть минимальный набор правил, гигиенический минимум, по аналогии с организацией доступа сотрудников к обычным приложениям и данным. Но важно помнить, что у агента нет стоп-слова и интуиции при принятии решений, а у человека есть. Агент работает строго по инструкции», – уточнил Сорокин.

«У всех подразделений компании должно быть налажено взаимодействие с бизнесом при решении вопросов о выдаче разрешений на доступ к данным и приложениям», – считает Арсенов. «Ответственность должна быть распределена по всем участникам процесса от разработчиков ПО до пользователей», – резюмировал мнения Шатиров.

«Как согласовать ИТ, бизнес и безопасность на уровне архитектуры и KPI?» – следующий вопрос от модератора битвы.

«KPI в деньгах на внедрение ИИ и получение эффектов от него должен быть у генерального директора. Далее вниз по иерархии: внедрение, компетенции, культура», – уверен Бурмистров. Арсенов, в силу специфики своей компании, считает, что половина инициатив и KPI у бизнеса, а остальное – у ИИ-подразделения. Однако Сорокин, заметил: «Сегодня вообще неясно, что такое KPI для ИИ?». Действительно, старыми мерками в виде прибыли в деньгах измерять эффект от ИИ неверно – кроме финансовой выгоды может быть и другая результативность: время; нивелирование грани между бизнесом и ИТ, каждый из которых теперь может оперировать понятиями из смежных областей, самостоятельно создавая, хотя бы на уровне пилота, вещи не из своей прикладной сферы. «Пока рано говорить о KPI, но последнее слово должно быть за подразделением ИБ – именно оно отвечает за риски, которые могут перевесить все эффекты от внедрения ИИ», – уверен Сорокин.

С этим связан и другой вопрос: Кто платит за инфраструктуру эксплуатации после успешного пилота? Дегтярев и Арсенов считают, что платить должкн бизнес, но ему надо показать понятную экономику инференса: стоимость и сопровождение оборудования для ИИ, затраты на токены и актуализацию моделей. Сорокин считает, что платить должен пользователь, обратившийся за помощью к агенту.

ИИ раскрывается на масштабе: поезд будет тормозить его самый медленный вагон. Мало того, в условиях отсутствия внешнего консалтинга, знания по внедрению ИИ более ценны, чем сами технологии ИИ. В итоге, участники дискуссии сошлись во мнении, что все проекты ИИ сводятся к людям – важно, чтобы они не потеряли способности критически мыслить.